deni_didro (deni_didro) wrote,
deni_didro
deni_didro

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Как СССР развалили своя же элита и спецслужбы изнутри. Ч-3.

Моей Родине, которой я хочу совершенно другую судьбу.

У истории короткая память,
но длинные руки.
Те, кто делают историю, не задумываются,
что её ещё предстоит написать.
(Т. Абдрахманов.)


Продолжение материалов: https://deni-didro.livejournal.com/141232.html и https://deni-didro.livejournal.com/141357.html

Первые потери в ходе афганской операции советские войска понесли практически с первого же дня. К 1 января 1980 года (то есть за шесть дней операции) потери составили 89 человек, из которых 10 были офицерами (большинство из них погибли не в бою, а в самолете, рухнувшем на подлете к Кабулу). Вначале погибших вывозили в Ташкент (первый рейс сделал на АН-12 подполковник Александр Войтов). Эти перевозки были названы «груз 200», а потом прижилось другое — «черный тюльпан». В столице Узбекистана было похоронное бюро с таким названием, и кто-то, улетающий в Афганистан, перенес его на «пункты сбора и отправки тел погибшего личного состава» (так официально именовались морги).

Как известно афганская война продлится чуть больше девяти лет (до февраля 1989 года). Она унесет жизни 13 833 советских солдат и офицеров, среди которых русских было 6879 человек, украинцев— 2374, узбеков— 1067, белорусов— 611, казахов— 361, туркмен— 281, таджиков— 237, молдаван— 195, азербайджанцев— 195, киргизов— 102, армян — 98, грузин — 81, литовцев — 57, латышей — 23, эстонцев — 15.

Теперь об оболганном либеральными историками так называемом "повороте северных рек на Юг":"Например, еще на прошлом съезде партии (в 1976 году) было принято решение о начале грандиозного проекта о заборе и переброске части стока реки Обь в Среднюю Азию, но воз, как говорится, и ныне был там: различные ведомства всячески торпедировали эту идею. Причем в этом неприятии проекта сошлись в едином мнении как либералы, так и державники, а также… политики США и Турции, поскольку строительство канала не отвечало их геополитическим интересам в этом регионе.

Этот проект помог бы Узбекистану решить сразу несколько стратегических задач. В частности, республика получила бы новые инвестиции, размеры которых в начале 1980-х стали существенно уменьшаться. Кроме этого, освоение очередных тысяч гектаров целины позволило бы резко нарастить производство сельскохозяйственной продукции, дать работу и жилье миллионам людей, был бы спасен Арал. От этого проекта выиграла бы вся страна: среднегодовая рентабельность канала (2320 км) оценивалась в 7 миллиардов 600 миллионов рублей.

Тем временем противники проекта уверяли руководство страны, что его осуществление вызовет непредсказуемые изменения климата. По их мнению, проект таил в себе серьезные политические и экологические риски, которые вместе с крайней затратностью проекта (а общая сумма затрат равнялась 32 миллиардам 800 миллионам рублей), делали его не вполне жизнеспособным. По мнению сторонников проекта, изъятие мизерной доли стока Оби (в проекте канала шла речь о 3–4 % от годового стока этой реки) никоим образом не угрожало экологии сибирского региона, зато позволило бы дать воду плодородным, но безводным землям, где можно было выращивать кукурузу на зерно и сою— столь необходимые для животноводства фуражные культуры. Кроме этого, проект мог значительно укрепить геополитические и экономические связи между республиками СССР. Однако, судя по всему, многим людям в высших сферах страны именно это укрепление связей и не было уже нужно. Помогать Средней Азии, которую многие в Центре называли «захребетницей», у этих людей большой охоты не было. Как пишет С. Кара-Мурза:

«В порядке лирического отступления замечу, как протекал день типичного интеллектуала — организатора кампании против «поворота рек». Утром, приняв хорошую ванну из переброшенной в Москву волжской воды, он садился писать статью или повесть, проклинающую водохранилища, а вечером надевал рубашку из хорошего узбекского хлопка и шел на собрание, где протестовал против проклятой административно-командной системы, загубившей Аральское море. При этом он никогда прямо не говорил: «пусть узбеки не пьют воду и не умываются» или «пусть узбеки не выращивают хлопчатник, он нам не нужен». Этот интеллектуал — гуманист. И если бы кто-то попробовал лишить его ванны или хорошей рубашки, он поднял бы визг на весь мир. Ради этого можно и нужно перебрасывать воду и поливать хлопчатник, но сверх этого — ни-ни…»

Отметим, что два проекта переброски части стока рек в СССР уже были осуществлены. Так, в 1962–1974 годах был построен канал Иртыш — Караганда, по которому за 458 километров вода Иртыша была подана в Караганду, Экибастуз, Темиртау (Казахская ССР). Еще по одному каналу вода Каховского водохранилища пошла в засушливую Таврию и на Крымский полуостров для виноградников, санаториев. Теперь должна была настать очередь Узбекистана, но у этого проекта оказалось слишком много противников, чтобы позволить ему осуществиться."
"Поскольку Рашидов не был слепцом и всегда отличался умением мыслить стратегически, он не мог не видеть, что советский режим стоит на пороге серьезных испытаний. И дело было не столько в экономических трудностях, сколько в идеологических. Рашидов отлично знал историю и помнил как завершили свои дни великие империи, вроде Византийской, или более близкого ему Хорезмского царства. Многие столетия эти государства являли миру свое могущество, которое многим казалось несокрушимым. Однако внутренние противоречия, которые буквально раздирали тамошние высшие элиты, сыграли роль того самого червя, который исподволь подтачивал опоры обоих режимов. И внешнему врагу достаточно было нанести незначительный удар по этим империям, чтобы они рассыпались в прах. И нет теперь ни Византии, ни Хорезмского царства.

Советский Союз имел все предпосылки повторить судьбу этих государств, поскольку слишком много уязвимых мест появилось за последние десять лет на его некогда могучем теле. С тех пор как Брежнев согласился подписать Хельсинкские соглашения в 1975 году и особенно пакет документов из «третьей корзины» (гуманитарные проблемы) началась стремительная вестернизация советской идеологии, которая играла на руку «кремлевским глобалистам». К началу 1980-х все большая часть населения огромной страны превращалась в откровенных апологетов западного образа жизни с его культом наживы. Особенно заметно это было в центральной части России, Прибалтике, Украине и Закавказье. Менее заметно — в республиках Средней Азии, где подавляющую часть населения составляли сельские жители, которые придерживались патриархальных традиций, и которым не был присущ радикальный национализм кавказцев и прибалтов.

Именно в прибалтийских и закавказских республиках капитализация экономики сопровождалась мощнейшим всплеском национализма. Это было связано со стремлением тамошних элит контролировать ресурсы своих территорий без участия союзных органов власти. В итоге за два последних десятилетия (1960–1980) развитие товарно-денежных отношений в республиках Прибалтики и Закавказья привело к появлению полулегального слоя коммерсантов, стремившихся найти поддержку со стороны властей республик. И они эту поддержку нашли, в результате чего в этих регионах сложился альянс части партийно-хозяйственной элиты, националистически настроенной интеллигенции и нарождающегося класса предпринимателей.

Читатель вправе спросить: а разве в том же Узбекистане не было подобного? Конечно, было. Но в меньшей мере, и это не сопровождалось всплеском оголтелого национализма и сепаратизма, когда республиканские власти где исподволь, а где и в открытую настраивали жителей своих республик против Центра, называя его оккупантом (как в Прибалтике) или кровососом (как в Закавказье). В Узбекистане ничего подобного не было — тамошняя высшая элита в большинстве своем была лояльна Центру, хотя в душе, конечно, могла его и не любить.

Повторюсь, что именно Узбекистан был одним из лидеров среди союзных республик по числу проживающих там русскоязычных жителей. И это было не случайно. Как верно пишет В. Казначеев: «Русская национальная психология, пожалуй, единственная, которая не только не исключает братство народов, но и подразумевает его. Только русские со своей врожденной толерантностью смогли скрепить гигантское евразийское пространство, не дать поглотить его активной капиталистической среде, постоянно требующей захвата новых колоний, получения дешевой рабочей силы и новых рынков сбыта».

В 1939–1979 годах численность русских в СССР выросла со 100 миллионов 391,5 тысяч до 137 миллионов 397 тысяч — то есть на 37 %. В это же время в Узбекистане численность русских увеличилась с 727 тысяч 331 человека до 1 миллиона 666 тысяч — то есть на 129 %. Таким образом, рост опережал общесоюзные темпы примерно в 3 раза. Подобного никогда бы не удалось достичь, если бы в Узбекистане был распространен национализм, какой был присущ прибалтийским республикам или ряду закавказских.

Между тем трагедия среднеазиатских республик заключалась в том, что даже несмотря на свою лояльность и большой людской потенциал (а это почти 40 миллионов жителей), их руководителей Центр чаще всего держал на почтительном расстоянии от принятия важнейших государственных решений, предпочитая прислушиваться к мнению руководителей из Прибалтики и Закавказья. Их Центр считал более «цивилизованными» и более способными к тому, чтобы вести диалог с Западом. Чем завершился этот диалог мы теперь хорошо знаем: именно прибалты и кавказцы первыми прокляли «братскую советскую дружбу» и переметнулись на сторону недавнего стратегического врага, став его самыми верноподданными служками."
    " ...Между тем московские разработчики чисток в Узбекистане ловко уводили общественное внимание в сторону от тех, кто на самом деле представлял угрозу для общества. Например, под шумок борьбы с «узбекской мафией», глобалисты позволили кавказским кланам проникнуть в центральные регионы России: в частности, в сердце страны, в Москву— город был окончательно захвачен и поделен между кавказскими преступными группировками именно в середине 1980-х.

То же самое произошло и с проектом переброса части стока сибирских рек в Среднюю Азию. Именно в 1986 году «кремлевские глобалисты» стали еще более активно натравливать так называемых державников на среднеазиатские элиты, чтобы «загрести жар чужими руками» — то есть, перессорить между собой тех, кто мог помешать им развалить СССР. И неважно, что у этого проекта и в самом деле имелись определенные изъяны (например, многие специалисты были убеждены, что экономически он был неэффективен: из каждых 10 кубометров воды до места назначения доходили бы только три-четыре), главная цель его была в другом: он бы позволил накормить страну и еще крепче объединить братские народы Средней Азии и России. Но именно этого-то «кремлевские глобалисты» больше всего и боялись. Это была уже не просто политика, а геополитика.

Известный нам философ и политолог С. Кара-Мурза так описывает перипетии той кампании, которая была затеяна вокруг проекта переброски части стока сибирских рек:

«Поскольку в бассейне Амударьи и Сырдарьи имелось достаточно трудовых ресурсов для полного использования земли, переброска воды из Сибири дала бы возможность резко увеличить производство продовольствия. До этого весь бассейн Аральского моря и смежных областей засушливой зоны был уже полностью обустроен сетью ирригационных сооружений, так что на их создание больших затрат не потребовалось бы — дело было за нехваткой воды. Поставка воды дала бы рост производства именно продовольствия, поскольку до этого орошаемые земли Средней Азии отводились прежде всего под хлопчатник, что и позволило полностью решить проблему обеспечения хлопком всего СССР и СЭВ…

Противники проекта выдвинули множество аргументов, которые были лишь прикрытием главной идеи, которую сформулировал АЛ. Яшин (один из руководителей Академии наук СССР): «резкое сокращение площадей, засеваемых хлопчатником» (он еще добавляет: «Конечно, было бы неплохо сократить также площади, засеваемые в низовьях Амударьи и Сырдарьи рисом», но был бы рад хотя бы ликвидации хлопка). Какова же аргументация? Аргумент— типичный перл мышления перестройки: в Узбекистане, мол, урожайность хлопчатника всего 23 ц/га, а в США «хлопководство при урожайности менее 35–40 ц/га считается нерентабельным и не практикуется». Подумайте, при чем здесь США? Вот в Кувейте себестоимость добычи барреля нефти 4 доллара, а в России 14— так что, нам и нефть не добывать? (Кстати, в действительности урожайность хлопчатника в 1990 году в пересчете на волокно была в Узбекистане 8,4 ц/га, а в США 7,2 ц/га, но на то и новое мышление и разгром правоохранительных органов, чтобы можно было безнаказанно фантазировать даже должностным лицам).

А. Л. Яншин утверждает, что нам не нужен был хлопок (так же, как и сталь, удобрения и т. д.). Каковы же доводы? Вот, не надо экспортировать хлопковое волокно в СЭВ и Центральную Европу, так как они могут покупать хлопок в Египте. Допустим, так. Но разве экспорт волокна (в отличие от сырой нефти это продукт весьма высокого передела) только в интересах покупателя? Разве нам не нужны были лекарства, оборудование и дамские сапоги, что мы покупали за хлопок? Да и весь экспорт составлял урожай всего с 6 % хлопковых полей Узбекистана, это же дела не решало. Другая «порочная» потребность в хлопке, которую АЛ. Яншин предлагал прикрыть, — изготовление из хлопка взрывчатки, поскольку «сейчас международная обстановка изменилась к лучшему» и порох нам не нужен. Это, наверное, ему генерал Дудаев по секрету сказал. (Судя по всему, не Дудаев, а «кремлевские глобалисты», которые под тот же тезис об «изменении международной обстановки к лучшему» сдали Западу все те завоевания, которые десятилетиями потом и кровью завоевывали вместе с народом прежние руководители страны. — Ф. Р.).

Кампания против создания большой водохозяйственной системы Обь — Арал была доведенным до совершенства политическим спектаклем. И сегодня, обобщив все, что мы увидели за десять лет, становится понятно то, о чем не догадывались в середине 80-х. Дискредитация проекта «поворота рек» наносила сильнейший удар по самой идее единого народнохозяйственного комплекса, а затем и существования СССР как целостного единого государства. В этой кампании уже просматривалась идея регионального суверенитета над природными ресурсами, которая затем была утверждена в декларациях о суверенитете, узаконивших роспуск СССР. Эта кампания прямо разрушала идею общей исторической судьбы народов СССР — прежде всего во взаимоотношениях РСФСР и Средней Азии. Почему народы Средней Азии вошли в состав России практически добровольно? В частности, и потому, что это обещало очень выгодное для обеих сторон соединение ресурсов — земли, солнца, труда и воды…

В какой-то степени «в кредит» под будущую воду узбеки и туркмены всю свою наличную воду пустили под хлопок, который затем вывозился в Центр России. И вдруг — шумная кампания с криками «Не дадим воду!» Кампания, возглавленная элитарной интеллигенцией, и явно поддержанная верхушкой КПСС. Нетрудно представить, как она была воспринята в массовом сознании народов Средней Азии. Идейная основа СССР треснула. В кампании против «поворота рек» уже зрел зародыш беловежского сговора…»

О продвижении будущих прорабов Перестройки, Андроповым.
..."Однако, несмотря на свою прогрессирующую немощь, Брежнев не собирался уходить в отставку. И по-прежнему лично курировал главный рычаг управления — кадровый. Ни одно мало-мальски серьезное назначение в высших эшелонах власти не могло произойти без его ведома и согласия. Тем более назначение (или наоборот снятие) людей, которые входили в его команду. Так, когда Андропов продолжил наступление на клан Медунова (хозяина Краснодарского края) и довел до логического завершения «дело «Океан», Брежнев не стал возражать против расстрельного приговора заместителю министра рыбной промышленности, однако самого министра (Алексея Ишкова) пожалел — отправил на пенсию.

Самым активным образом Генсек занимался карьерным ростом своего зятя — Юрия Чурбанова. В феврале 1980 года именно по велению Брежнева тот был назначен 1-м заместителем министра внутренних дел СССР. С этого момента ни для кого уже не было секретом, что следующий должностной прыжок генсековский зять должен совершить непосредственно в кресло министра.

А вот другое кадровое решение — ввод в Политбюро в октябре 1980 года почти ровесника Чурбанова Михаила Горбачева (последний был старше 44-летнего генерала всего на 5 лет) — Брежнев провел при активном участии Юрия Андропова. Таким образом время между кандидатством и членством Горбачева составило минимальный срок — меньше одного года. Было чему позавидовать другим кандидатам, которые ходили в этом звании не годы, а десятилетия. Например, Шараф Рашидов на тот момент имел за своими плечами 19-летний кандидатский стаж, Петр Демичев— 16-летний, Михаил Соломенцев — 9-летний, Борис Пономарев — 8-летний, Гейдар Алиев— 4-летний, Василий Кузнецов— 3-летний, Эдуард Шеварднадзе — 2-летний.

Как пишет историк А. Шубин: «1979 год стал первым годом затяжного аграрного кризиса, на фоне которого удивительной кажется головокружительная карьера Горбачева, отвечавшего за состояние провального сельского хозяйства. Однако будущего Генерального секретаря защищал ряд обстоятельств. Во-первых, он стал человеком Андропова, карьерные успехи и поддержка которого играли гораздо большую роль, чем неудачи сельскохозяйственной политики Горбачева. Во-вторых, секретарь по сельскому хозяйству вовремя нашел «объективную причину» кризиса— «эксплуатация» со стороны промышленности и плохая работа министерств. Он предлагал выход и мог ссылаться на то, что его предложения пока не реализованы. В-третьих, кремлевские старцы понимали, что кризис имеет более глубокие причины, нежели деятельность секретаря ЦК. В-четвертых, неудачи объясняли погодой— 1979 год действительно выдался необыкновенно дождливым. И, наконец, в-пятых, Горбачев показал себя как энергичный руководитель…»

В это же время значительно возросли влияние и авторитет верного оруженосца Брежнева Константина Черненко. В ноябре 1978 года он стал членом Политбюро и заведовал (с 1965 года) Общим отделом ЦК КПСС. Причем если до него этот отдел выполнял роль партийной канцелярии, то при Черненко он стал важным инструментом власти и органом управления партийным аппаратом. Ни один документ, даже самый секретный, не мог отныне миновать Общего отдела. Поэтому в конце жизни по всем кадровым вопросам (за редким исключением, вроде случая-с Чурбановым) Брежнев прежде всего советовался с Черненко. Вот почему только руководитель Общего отдела имел возможность по нескольку раз в день встречаться с Генсеком...."

О неудавшейся ставке Брежнева на мусульманские элиты.
.

.."Отметим, что, несмотря на прогрессирующую старческую немощь, Брежнев вынужден был иногда все же выезжать в республики, дабы у населения и, главное, парт- и гос-элиты не сложилось мнение, что он окончательно выпустил бразды правления из своих рук. Правда, подобных выездов с каждым годом становилось все меньше. Так, в 1981 году Генсек сделал это лишь дважды: в начале мая посетил Украину (отпраздновал там День Победы), после чего направил свои стопы в Грузию, где отмечалось 60-летие установления Советской власти (вторая половина того же мая). Естественно, везде Брежнева встречали по высшему разряду, хотя грузинское гостеприимство, конечно, оказалось куда более пышным, чем украинское. Как мы помним, Эдуард Шеварднадзе вообще был непревзойденным мастером лести среди всех республиканских секретарей и умел так пустить пыль в глаза, что даже у вполне адекватных людей порой терялось ощущение реальности (чего уж говорить о престарелом и больном Брежневе). Вот и в этот раз Генсек так расчувствовался, что неоднократно пускал слезу, причем не скупую мужскую, а самую что ни на есть обильную.

Между тем, несмотря на пышно отпразднованную дату, советской власти в Грузии оставалось все меньше, а вот национализма — все больше. Как напишет много позже журналист В. Марьян: «Национализм стал в Грузии всеохватным явлением. При внешнем флере интернационализма. А в реальности приоритет одной нации над остальными стал доминировать буквально во всем. В культуре, в образовании, при приеме на работу и продвижении по службе. К примеру, к 1970-м годам в аппарате ЦК КП Грузии, где за два десятилетия до того работало немало русских, армян и представителей других национальностей, даже в машбюро их не стало. Чувство превосходства над другими стало внушаться грузинским детям с раннего детства. В передачах грузинского радио, в детских книжках их убеждали в том, что грузинская нация самая великая, самая героическая, самая красивая, самая талантливая и т. д. и т. п. В быту шовинизм стал проявляться в унизительных прозвищах инородцев…»

Брежнев, естественно, всего этого не видел, да и не знал, судя по всему. Во-первых, был нездоров, во-вторых — те, кому было положено ему об этом доложить, предпочитали этого не делать, чтобы не портить настроение своему старенькому патрону. Поэтому субсидии Грузии из Центра продолжали идти в таком же большом объеме, что и раньше, ставя эту республику в этом отношении чуть ли не на первое место среди остальных. Видимо, в Центре рассуждали следующим образом: грузин (как и всех кавказцев) обижать не надо, поскольку они слишком вспыльчивы и обидчивы. К жителям среднеазиатских республик применялся другой подход: дескать, они и без того лояльны Центру, зачем их еще и баловать? Чем обернулось такое задабривание, хорошо известно: именно с Кавказа в Центр и пришел сепаратизм, угробивший страну..."



Продолжение следует...



Сертификат на никнейм deni_didro, зарегистрирован на http://deni-didro.livejournal.com/
Интернет-реестр никнеймов
Tags: Бизнес на крови. Госпереворот., Кризис, Мифы и мифотворчество., Мифы о СССР., Познавательно., Правда и мифы, СССР, Спецслужбы., Статистика., Тайны истории., Экономика., мифы истории., новейшая история. аналитика., память
Subscribe
promo deni_didro november 15, 2015 10:14 41
Buy for 100 tokens
По мере появления новых мыслей и афоризмов буду добавлять их в данную статью. Моей Родине, которой я хочу совершенно другую судьбу. У истории короткая память, но длинные руки. Те, кто делают историю, не задумываются, что её ещё предстоит написать. (Т. Абдрахманов.) От жажды умираю над…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment