deni_didro (deni_didro) wrote,
deni_didro
deni_didro

  • Mood:
  • Music:

Западно-Европейские друзья Гитлера Ч-2.

Заблуждение не перестает быть заблуждением оттого, что большинство разделяет его.
(Л. Н. Толстой.)


В ложь можно поверить самому.
В ложь можно заставить поверить других.
Но правдой от этого она не станет.


За геройство не платят -
за геройство расплачиваются…
(С. Янковский)

Толпы оборотней вокруг.
Кто мне первый ударит в спину?
Кем окажется завтра друг,
Вдруг, во мне отыскав наживу?
(Анастасия Дмитрук.)


Предисловие от Дени Дидро.

Продолжаю цикл статей европейских пособниках Гитлера. По мотивам: "Польские друзья Гитлера Ч-1." по адресу:https://deni-didro.livejournal.com/191300.html
"Польские друзья Гитлера Ч-2." по адресу:https://deni-didro.livejournal.com/193128.html
"Польские друзья Гитлера Ч-3." по адресу:https://deni-didro.livejournal.com/193958.html
"Западно-Европейские друзья Гитлера Ч-1." по адресу:https://deni-didro.livejournal.com/198578.html
О которых предпочитают сегодня не вспоминать ни на Западе ни на Востоке. В силу то ли политических, то ли гуманистических, то ли с целью прямой фальсификации истории разные стороны и страны предпочитают эту неприглядную сторону ВМВ обойти молчанием. А между тем, эту страницу истории тоже надо знать, чтобы потом не было удивления, а почему они все на нас ополчились?!


Не слишком высоко оценивали германские оборонительные сооружения и другие немецкие военные. Так, генерал-полковник Эрих Витцлебен, беседуя с новым командующим войсками на Западе фельдмаршалом Вильгельмом фон Леебом, выразил опасение, что в случае наступления французов германская оборона будет быстро прорвана. В свою очередь Бурхард Мюллер-Гиллебранд указывал, что хотя строительство укреплений шло и успешно, но закончиться должно было лишь к 1949 году. Пока же картина получалась не слишком впечатляющей.
«К началу войны, в основном, имелись только укреплённые точки для пехотного оружия, командные пункты, сеть линий телефонной связи укреплённых районов, противопехотные и противотанковые заграждения, — писал Мюллер-Гиллебранд. — Артиллерийских позиций в виде бронированных сооружений ещё не было, как не было железобетонных или бронированных укрытий для противотанкового оружия».
То есть, даже в тех местах, где хотя бы один из оборонительных рубежей удалось с грехом пополам достроить, его гарнизоны должны были отражать вражеское наступление без артиллерийской поддержки, противостоя огню сильнейшей в мире на тот момент французской артиллерии, располагавшей, помимо прочего, 400 и 520-мм гаубицами на железнодорожных платформах.
Но, может быть, французское наступление сорвал министр пропаганды Рейха Йозеф Геббельс? После войны стало очень модно жаловаться на его агитпроп, так красочно расписавший мощь западного вала, что наивные французы опасались к нему даже приблизиться. Однако замученный впоследствии немцами в Маутхаузене советский военный инженер Дмитрий Михайлович Карбышев в 1939 году опубликовал в журнале «Военная мысль» работу, посвящённую как раз анализу пограничных укреплений Франции и Германии. Основываясь в том числе и на открытых французских публикациях, Карбышев писал, что, за исключением некоторых участков в Сааре, Линия Зигфрида состоит лишь из малых пулемётных дотов, не выдерживающих попадания тяжёлых снарядов и пренебрежительно прозванных французами «фортификационной пылью».
Как видим, даже парижские борзописцы прекрасно знали, как слабо защищена вражеская граница. Однако едва от французской армии потребовалось наступать, как «пыль» тут же превратилась в непроходимые скалы. Так что всё это не более чем дешёвая отговорка. Начальник оперативного штаба вермахта генерал-полковник Альфред Йодль был абсолютно прав, когда признал на Нюрнбергском процессе, что, начни тогда союзники наступление, и Германия потерпела бы поражение уже в 1939 году.
Йодлю вторят и другие немецкие военные. «Западные державы в результате своей крайней медлительности упустили лёгкую победу, — вспоминал Мюллер-Гиллебранд. — Она досталась бы им легко, потому что наряду с прочими недостатками германской сухопутной армии военного времени и довольно слабым военным потенциалом… запасы боеприпасов в сентябре 1939 г. были столь незначительны, что через самое короткое время продолжение войны для Германии стало бы невозможным».
«Если бы французская армия предприняла крупное наступление на широком фронте, то почти не подлежит сомнению, что она прорвала бы немецкую оборону, — соглашался с ним Вестфаль. — Такое наступление, начатое до переброски значительных сил немецких войск из Польши на Запад, почти наверняка дало бы французам возможность легко дойти до Рейна и, может быть, даже форсировать его». («Роковые решения»).
Даже достроенная Линия Зигфрида тут бы не помогла. В мае 1940 года, немцы успешно захватили крайнее северное укрепление Линии Мажино форт Ла-Фер, а июне ряд других укреплений, да и в ходе дальнейшей войны, ни одна «неуязвимая» крепость или пояс укреплений не оправдали возлагавшихся на неё надежд.
Однако в Париже, Лондоне и Берлине в ожидании дальнейших событий принципиально выбрали в качестве главного оружия пропагандистские бумажки. Гитлер уже принял решение обезопасить себя от войны на два фронта перед походом на восток, для чего требовалось нейтрализовать Францию и помириться с Англией, а для начала добить Польшу, перебросить главные силы на запад и сформировать новые дивизии. В свою очередь, франко-британская коалиция считала, что полумер типа морской блокады пока более чем достаточно. Ну а там, глядишь, удастся добиться от фюрера компенсаций, забыть маленькую семейную ссору и вместе вдарить как следует по настоящему врагу на Востоке.
«А как же война на море? — спросит кто-нибудь особенно въедливый. — Ведь там же явно дрались взаправду!» Совершенно верно. Но что реально происходило в 1939–1940 гг. на океанских просторах? Главным образом нападения надводных и подводных рейдеров на торговые суда да стычки их между собой и с конвойными кораблями противника. А это в Европе испокон веков за полноценную войну особенно и не считалось. Там царствующие особы столетиями обменивались любезностями на балах, пока получившие от них патенты корсары брали на абордаж пузатые галионы с золотом и пряностями. Либо иной раз какой-нибудь городок в колониях штурмом захватывали, коли и там золотишко плохо лежало.
«Зитцкриг» соответствовал такой обстановке идеально, и неудивительно, что пока многомиллионные армии по обе стороны границы мирно пинали мячи или перекидывались в картишки, отдельные моряки гонялись друг за другом с лихостью пиратов старого времени. Атлантический рейд германского «карманного линкора» «Адмирал Шеер» и отважная атака британских крейсеров на однотипный с ним «Адмирал Шпее» по праву стали подлинным украшением военно-морской истории. Вот только их реальное влияние на ход боевых действий вряд ли более значительно, чем воздействие поединка д’Артаньяна с сыном Миледи на успех Английской революции.
Преуспели союзники только в борьбе с политической оппозицией. Британские власти объявили вне закона свой Союз фашистов во главе с бывшим лейбористским министром Освальдом Мосли, а множество его членов и сочувствующих посадили. Во Франции специальным правительственным указом от 14 сентября 1939 года деятельность компартии была запрещена, её газеты закрыли, а депутатов всех уровней посадили. Оказались за колючей проволокой и десятки тысяч проживающих в стране немцев, включая эмигрантов-антифашистов типа известного писателя Лиона Фейхтвангера. Непосредственно перед немецким вторжением в Париже раздухарились до введения смертной казни за коммунистическую и антивоенную пропаганду!
Уподобляться советским историкам и осуждать хозяев Елисейского дворца за столь крутые меры — глупое лицемерие. Время на дворе стояло военное, среди немецкой диаспоры хватало шпионов и просто идейных нацистов, да и коммунистов сажали совершенно законно. Партия вела антивоенную пропаганду по указке Кремля, её лидер Морис Торез дезертировал из армии, и многие камрады последовали его примеру.
Но подобные действия имеют смысл, только если власти, изолируя вражескую агентуру и пораженцев, ведут войну всерьёз. Когда же правительство организует вместо этого на фронте футбольные матчи под брезгливый шелест дубов Варндского леса и пренебрежительное посвистывание обитающих на них пташек, такая зачистка тылов выглядит совершенно по-иному. Поскольку никаких военных шевелений со стороны мсье не наблюдалось, приходится признать, что, сажая коммунистов, они просто давили под шумок конкурентов в грызне за власть. Заодно Франция зачищала свой тыл перед грядущим ударом по СССР, к которому, несмотря на формально объявленную войну Германии, всерьёз готовились в Лондоне и Париже под предлогом защиты Финляндии от советского вторжения.
Если относительно Германии Лондон и Париж вели себя кротко, как овечки, то с началом советско-финской войны они мгновенно превратились в грозных львов. Точно так же, как и во времена обороны Севастополя, союзники планировали нанести удар одновременно с нескольких сторон, атакуя русского медведя через Босфор, Кольский полуостров и Кавказ. Финнов щедро снабжали всем необходимым вооружением. Англия, Франция и другие западные демократии отправили армии Маннергейма до 100 тысяч винтовок и пулемётов, 207 самолётов и свыше 1,6 тысяч орудий, включая 305-мм пушки, снятые французами с российского линкора «Император Александр III» уведённого белогвардейцами в Тунис.
Не столь демократичная, но полная желания защитить европейскую цивилизацию Италия отправила в Финляндию 35 истребителей с экипажами. Совсем уж тоталитарная Германия тайно оплатила до трети военных поставок из Швеции. Даже маломощная Норвегия щедро передала соседям 12 пушек из 145 имевшихся, а Венгрия помогла соплеменникам по финно-угорской языковой группе армейской амуницией и боеприпасами.
Кроме пушек и самолётов, Британская Империя направила в Финляндию около 2 тысяч добровольцев. Параллельно в Финляндию прибыло (округлённо) 8700 шведов, 800 датчан, свыше 700 норвежцев, 1000 эстонцев, 400 венгров, 300 американцев и более 100 итальянцев. Часть их вступила в бой, в составе нескольких авиационных эскадрилий и добровольческой бригады из двух шведских и датско-норвежского батальона. Казалось, народы Европы вот-вот позабудут о глупой прошлогодней ссоре и вместе обрушатся на русских варваров. Но, к разочарованию тогдашних правозащитников, Линия Маннергейма оказалась недостаточно прочной.
По этой же причине не смог начать наступление на Мурманск союзный экспедиционный корпус, хотя ещё 19 декабря 1939 года, по предложению начальника английского генштаба генерала Айронсайда, было решено направить в район Кольского полуострова солидные силы. А именно три британские дивизии, отдельную бригаду британской гвардии, французскую дивизию альпийских стрелков, полубригаду французского иностранного легиона и польскую горную бригаду.

С учётом приданной авиагруппы и вспомогательных частей, общая численность экспедиционного корпуса должна была достигнуть 100 тысяч человек, но подготовка операции слишком затянулась. Кроме того, неожиданно упёрлись не пожелавшие предоставить свои заполярные порты норвежцы. Одно дело потихоньку поставлять оружие и направлять добровольцев, и совсем другое — открыто использовать свою землю под базы для сил вторжения. Не проявили особого энтузиазма и шведы, от которых союзники желали получить право транзита через их территорию. Испугавшись ответного удара СССР, в Осло и Стокгольме начали усиленно брыкаться, а тут и Красная Армия к Выборгу подошла.
Решив больше не испытывать судьбу, финны запросили мира, и уже совсем было готовые садиться на корабли несостоявшиеся защитники демократии вернулись в казармы. Французское общество столь возмутилось недостаточной помощью маленькому, но гордому народу, что кабинету Даладье пришлось срочно уходить в отставку. Возможно, знай парижские обыватели о грандиозных задумках правительства относительно действий на южных границах СССР, они проявили бы к министрам куда большее снисхождение.
Разумеется, лидеры англо-французской коалиции прекрасно понимали, что даже 100-тысячный десант в Заполярье для Сталина не более чем блошиный укус. Поэтому главный удар они планировали нанести совсем в ином месте. Справедливо считая, что нефть — кровь любой современной военной системы, западные стратеги планировали поставить СССР на колени с помощью удара по кавказским нефтепромыслам. Ещё до начала советско-финской войны, в октябре 1939 года американский посол во Франции Буллит сообщил госсекретарю США, что в Париже обговаривают возможность бомбёжек Баку. Одновременно такую операцию начали обсуждать в британском правительстве, где считали необходимым привлечь к проекту и Турцию.
Вскоре после начала боёв в Финляндии союзники перешли к конкретной подготовке, для чего 25 декабря 1939 года в Анкару прибыл британский генерал Батлер. С турецких аэродромов планировалось нанести воздушный удар по Баку, Майкопу и Грозному, а нефтеперерабатывающие заводы в Батуми уничтожить комбинированным ударом прошедшего через Босфор флота, в составе которого должны были находиться авианосцы. В перспективе предполагалось также бомбить и обстреливать черноморские порты, а закавказскими территориями овладеть силами турецкой армии, подкреплённой англо-французскими контингентами. Ожидалось, что наступлению будут содействовать восстания антисоветских элементов в Закавказье, а в идеальном варианте к операции планировалось привлечь Иран — благо его военный министр Нахджаван был настроен чрезвычайно воинственно и не раз выражал готовность поучаствовать во вторжении.
Для реализации этого проекта командующему французскими войсками в Сирии и Ливане Максиму Вейгану было поручено провести переговоры с турецким главкомом Февзи Чакмаком, но турецкое правительство, обоснованно опасаясь советской военной мощи, отказалось предоставить союзникам порты и аэродромы, и операцию пришлось перепланировать в чисто воздушную. В ответ на запрос Даладье 22 февраля Гамелен представил доклад, где предложил ударить по Баку силами 80–100 бомбардировщиков. Ещё через неделю — 28 февраля, проект углубили и конкретизировали офицеры штаба французских военно-воздушных сил во главе с их главкомом генералом Вюйеменом.
Французы считали возможным разрушить кавказскую нефтяную промышленность за полтора месяца. Самоуверенные британцы сильно надеялись на свои новые бомбардировщики «Бленхейм» и предполагали решить проблему всего за 15 дней. Считалось, что, лишившись 80 % нефтяных промыслов и предприятий по переработке нефти, Кремль неизбежно капитулирует.
Особую решительность проявлял генеральный секретарь французского МИДа Леже. Заявив Буллиту, что целью операции является уничтожение Советского Союза, мсье Леже особо подчёркивал важность именно внезапного нападения, без объявления войны и предварительного разрыва дипломатических отношений. Всего через год с небольшим его предложение воплотили в жизнь в невиданном ранее масштабе.
Вопреки широко распространённому мнению, окончание советско-финской войны не охладило воинственный пыл Лондона и Парижа. Планы нападения на СССР подверглись лишь некоторой корректировке. Было решено пока отказаться от наземных и морских операций, сосредоточившись исключительно на авиаударах по кавказским нефтепромыслам. Для этого англичане располагали аэродромами в Ираке, а французы в Сирии. Поводом для нападения на сей раз стали поставки Германии советской нефти.
Действительно, после заключения пакта Молотова-Риббентропа Берлин получил от нас 865 тысяч тонн нефтепродуктов. Однако советские поставки не удовлетворяли даже десятой части потребностей Рейха. Куда больше «чёрного золота» Гитлер черпал из совсем других скважин — одна Румыния только в 1941 году дала Германии почти 3 миллиона тонн нефти. Но сильно ли всё это волновало сэра Чемберлена и нового французского премьера Поля Рейно? Думаете, в британском адмиралтействе решили бабахнуть главным калибром линкоров по венесуэльским промыслам штатовской «Стандарт Ойл»? Может, эскадрильи «Бленхеймов» нацелились на офисы испанской компании «Эспаньола Петролеум», через которую стандарт-ойловскую добычу переправляли другу Адольфу? Или в лондонских и парижских штабах приготовились, договориться с Турцией о проходе флота через Босфор и Дарданеллы, вывести авианосцы в Чёрное море да вдарить с них по румынским месторождениям в Плоешти, откуда Германия получала в несколько раз больше, чем из Баку, Грозного и Майкопа вместе взятых?
Само собой, ничего подобного не произошло, зато подготовка нападения на кавказские промыслы продолжалась полным ходом. В очередной записке главе правительства Гамелен указывал, что «операция против нефтепромышленности Кавказа нанесёт тяжёлый, если не решающий удар по военной и экономической организации Советского Союза. В течение нескольких месяцев СССР может оказаться перед такими трудностями, что это создаст угрозу полной катастрофы» (А. Степанов «Кавказский кризис или англо-французская воздушная угроза СССР в 1939–1940 гг.»).
Новый проект Гамелена, составленный 22 марта, полностью поддержал премьер Рейно, но его осуществление требовало дополнительной подготовки. Французские бомбардировщики «Фарман» безнадёжно устарели и просто не могли долететь до Баку. Предназначенные для атаки эскадрильи следовало перевооружить современными американскими бомбовозами «Гленн-Мартин», перебросить их в Сирию, доставить туда достаточное количество горючего и боеприпасов, а также обучить лётчиков управлять новыми машинами.

Согласно записке командующего французскими войсками в Сирии и Ливане Максима Вейгана, к бомбёжкам можно было приступить в начале июня, а пока требовалось провести аэрофотосъёмку объектов, чем и занялись британские спецслужбы. Снабжённый новейшей фотоаппаратурой разведывательный «Локхид» 224-й эскадрильи королевских ВВС дважды — 30 марта и 5 апреля 1940 года — стартовал к советской границе с иракской авиабазы Эль-Хаббания. Несмотря на зенитный обстрел, летевшему на семикилометровой высоте экипажу удалось заснять расположение вышек Баку и нефтеперегонных заводов Батуми.
Советский Союз принял ответные меры. Если на 1 марта 1940 года в составе военно-воздушных сил Закавказского военного-округа имелось всего 243 самолёта, то к 1 июня их стало уже 1023, и это были не только истребители. Три бомбардировочных авиаполка дислоцирующиеся в Армении, и столько же размещённых в Крыму готовились нанести ответный удар. Бомбить планировалось контролировавшийся англичанами Суэцкий канал, британские базы, на Кипре, в египетской Александрии, иракской Эль-Хаббании и палестинской Хайфе, а также французские аэродромы в Сирии и Ливане. В случае необходимости свою долю бомб должна была получить и Турция.

Количество зенитно-артиллерийских частей в регионе выросло 6 раз, и в случае необходимости англо-французов встретили бы свыше тысячи зенитных орудий, направляемых первыми в СССР радарными установками противовоздушной обороны. На случай же вторжения из Ирана или Турции численность сухопутных войск в Закавказье возросла втрое.
Тем не менее, обстановка продолжала накаляться. По странному стечению обстоятельств, одновременно с западными империалистами активизировался в далёкой Мексике их вроде бы заклятый враг — товарищ Троцкий. Спустя неделю после составления записки Вейгана — 25 апреля 1940 года — Лев Давыдович подписал своё «Письмо к советским рабочим», где призвал готовить вооружённое восстание против режима. С неугомонным вождём IV Интернационала оказался полностью солидарен будущий глава прогитлеровского правительства, начальник штаба французского флота Жан Дарлан. «В районе Мурманска и в Карелии содержатся тысячи политических ссыльных, и обитатели тамошних концентрационных лагерей готовы восстать против угнетателей, — сообщал энергичный адмирал премьеру Даладье. — Карелия могла бы, в конце концов, стать местом, где антисталинские силы внутри страны могли бы объединиться». (Ю. Невакиви. «Зимняя война 1939–1940 гг. в международной политике»).
Тем временем французы обустраивали театр военных действий ударными темпами. Хотя ранее Вейган считал, что операцию можно начать только в первых числах июля, 10 мая Рейно бодро сообщил в Лондон, что готов бомбить уже 15-го. Но в этот же день немцы перешли западную границу, а через полтора месяца пал Париж. Кавказские проекты союзничков оказались у доктора Геббельса, и он грамотно распорядился неожиданным подарком. Найденные документы попали в газеты нейтральных стран, наделав там изрядный скандал.
Так фюрер невольно сорвал план англо-французского нападения на кавказские месторождения. Возможно, знай он, что союзники готовы атаковать уже 15 мая, германское наступление на Западе было бы отменено ради общеевропейского крестового похода, но история пошла по иному пути. Европейский марш на Восток начался лишь 22 июня 1941 года, а первый проект чисто демократических бомбёжек СССР — американский «Меморандум 329» — появился только 4 сентября 1945 года. Он предусматривал уже не только атаку кавказских нефтепромыслов и Мурманска, но и ядерный удар по двадцати крупнейшим городам советской державы.
Продолжение следует...


Автор - Юрий Нерсесов.
Из книги: "Трупный яд «покаяния». Зачем Кремль пресмыкается перед гитлеровцами?"
Tags: ВВС, ВОВ, ВОЕННАЯ ИСТОРИЯ, Война всё спишет, Герои современной России., История., Красная армия всех сильней, Красная армия всех сильней. Сове, Мифы ВОВ., Мифы о СССР., Новейшая история., Оружие., Правда и мифы, СССР, Советская Россия, Тайны истории. Новая история, символика.
Subscribe
promo deni_didro november 15, 2015 10:14 34
Buy for 100 tokens
По мере появления новых мыслей и афоризмов буду добавлять их в данную статью. Моей Родине, которой я хочу совершенно другую судьбу. У истории короткая память, но длинные руки. Те, кто делают историю, не задумываются, что её ещё предстоит написать. (Т. Абдрахманов.) От жажды умираю над…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment