deni_didro (deni_didro) wrote,
deni_didro
deni_didro

Category:
  • Mood:
  • Music:

Русские в американской армии на 2-ой войне в Ираке. (Часть -1).

Предисловие от Дени Дидро.
Недавно прочитал воспоминания нашего военного врача - эмигранта из СССР, который переехал в САСШ в 80- е годы. И попал волею судеб на войну, как судмедэксперт на вторую войну в Ираке в составе американских войск. И его воспоминания довольно интересно показывают американскую армию изнутри. Взаимоотношения в ней, и её тактика по отношению к противнику и мирному населению. А также, много инфы о тактическом использовании бронетехники и средств разведки, целеуказания и доставки.
Решил опубликовать интересный отрывок воспоминаний из неё. Надеюсь, что вам понравится.))
К сожалению, формат ЖЖ не даёт опубликовать полностью данный текст в одной статье, придётся разбивать по частям.)))
Что касается соотечественников – да тут целая дружба русскоязычных народов! Есть даже офицеры, но больше солдат – в основном подросшие дети последней волны эмиграции. Бесспорно, в Группировке самым известным русским был Илюха Басюк – командир небольшого подразделения полевой почты, ну а почтари на фронте, сами понимаете – кладезь контактов. Любое славянское имя на конверте не минует глаз его. Вообще братья-славяне службу тащат неплохо – мало кто в рядовых-прайвитах задерживается. Ну, кто по технике шарит, тот в петти-офицеры уходит, а кто усердием берет, тот просто в сержанты пробивается. Много русских у маринов, видать сказывается национальная тяга к рукопашному бою и восточным единоборствам. Хотя «русаки» раскиданы по всем родам войск, даже в авиации есть. Вон у соседей вообще хохма – оба «русака» совсем не русские, хотя их так все называют. Рядом на аэродроме служат Акоп-армянин и Гена-хохол. Акоп рулит на заправщике, а Гена «девяностопервый код» – вертолетный парамедик-фельдшер, уже весь Ирак облетал. Правда между собой ребята говорят в основном по-английски, когда русский твой третий язык после родного и инглиша, то забывается быстро. Чего еще интересного? Молдаване есть, эти русский еще помнят. Даже есть один знакомый русскоязычный еврей-артиллерист из самого легендарного Брайтон-Бич, что в Нью-Йорке. Вот те и анекдот – Давид Закс, первый лейтенант, командир гаубичного расчета. Не совсем понятно, как его мимо юрфака или стомата прямо в Армию занесло, но воюет мужик вовсю, его часть одной из первых ушла в Ирак. Из азиатов, выходцев из бывшего СССР, за все время Сергей встречал лишь одного узбека в американской форме – давно это было, еще в Штатах. Тогда мужик по срочному собирался в Афганистан переводчиком. Кто он, и где он сейчас, без понятия.
Однако один случай с русским в Американской Армии прогремел не только на всю армию, но и за ее пределами. Случилось это примерно через месяц после начала 2-й Иракской войны. Если уж быть точным, то русский был по национальности чистым белорусом (этот каламбур не охота даже в кавычки брать), ведь проживал он до эмиграции в самой русской Москве. И смех и грех – вначале комичная история, потом героизм, а потом дело в Федеральном Бюро Расследований, ну а потом орден с перспективой натурализации по высокому ходатайствованию. Уже после Ирака Ваня узнал эту историю. Вкратце дело выглядело примерно так:
 Под расцвет Перестройки, сиречь закат Советского Союза, в БССР (старики помнят, что тогда так Белоруссия называлась), в городе Пинске жила многодетная семья Гмыров (или Гмыр, трудно такую фамилию склонять). Были они не то адвентистами, не то баптистами, короче верующими, которых Америка охотно принимала. Вот взяли они всей семьей, да эмигрировали. Ну и Юрка Гмыр с ними – один из сыновей младшего школьного возраста. А в столице той же БССР, в городе Минске жила другая семья Гмыр (Гмыров?). Вероисповедания они были вполне атеистического и по своему составу совсем советские – малодетные. Папа, мама и один сын – другой Юрка Гмыр, тоже вполне младшешкольного возраста. Юра Пинский Юру Минского едва знал, хотя их папы друг другу приходились родными братьями. Приехал, значь, белорус Юра Пинский в Америку и пошел в американскую школу. А папе Юре Минского чего-то под руководством Батьки-Лукашенко не понравилось, и тот подался в Россию – в самую Москву, ну и семейство с собой прихватил. Пошел, значит, белорус Юра Минский в русскую школу. Год за годом, вот нашему Юрке Минско-Московскому паспорт получать. Паспорт дали вполне российский, хоть тот и белорус. Бах, а вот и выпуск, а вот и в армию призыв. В Российскую Армию. Туда почему-то Юра не захотел (причин не знаю).
Решил Юра Минский от армии закосить. Уж как только он не косил. Под конец оказался чуть ли не в бегах – уехал в свою Белоруссию. Пожил немного, и почему-то там ему не понравилось. Решил тогда он в Россию вернуться, где сроки всякой законной отсрочки давно вышли. Захотел тогда Юра Минский дожить свой призывной возраст в каком-нибудь другом спокойном месте и тут вспомнил про родственничков в Америке. Ну американские посольства молодых людей не шибко то пускают, поэтому Юра Гмыр-Минский написал Юре Гмыр-Пинскому, своему двоюродному братану, о небольшой такой просьбе – сделать ему приглашение на конференцию «зеленых студентов». Есть такое сборище шибзиков по охране окружающей среды. Надо сказать, что заокеанский тёзка школу тоже закончил и пошел в колледж, ну а в американских колледжах каких только сборищ не бывает – хоть зеленые, хоть голубые, хоть розовые. Сделали ему такое приглашение. С этим приглашением все энвайроменталистски настроенные посольские демократы и демократки перед Юрой расшаркались и влупили ему гостевую визу. Поезжай себе на свое экологическое здоровье к нам в гости. Тот и поехал – в гости к братану.
Денег ни у того, ни у другого нет. Тогда американский Юра устроил российского Юру работать на свой соушел секьюрити (номер социального страхования, который имеет каждый житель Америки и по которому добренький Дяденька Сэм отбирает налоги). Проблем почти нет – даже фамилия и имя сходятся. Только одна проблема остается – вторые права получить. Там уже морда американского Юры нарисована, а брательники не так, чтобы сильно похожи, двоюродные как-никак. По местному кузены, седьмая вода на киселе… А раз морда на пластике напечатана, значит и в компьютере DMV такая фотка есть, как есть и отпечаток большого пальца (по малолетству Юра все отпечатки не сдавал, ему гражданство паровозом прицепили, как папа-мама американцами стали).
 Истекает полгода Юркиной визы, братан идет в эмиграционную службу и еще раз на погода тезке визу продлевает. Ну тезка работает, за братана налоги платит, а тот доволен – в его пенсионный фонд (тот же соушел секьюрити) денежки капают, пока он грызет гранит науки. Прошли другие полгода, по любому пора российскому белорусу возвращаться. За работой никакими эмиграционными делами он не занимался, все деньги с братаном-студентом просирал на молодые удовольствия, для адвокатов заначки не скопил. Стали братья думать, что же такого сделать. Просрочишь визу и больше в Америку не попадешь, по крайней мере в этом воплощении. Но не перевелись еще самородки на Земле Русской – решили братаны в доморощенного Штирлица сыграть: сделать из россиянина Юры Минского агента-нелегала с полностью легендированным внедрением. А внедрить его решили не куда-нибудь в Мак-Дональдс или в магазин К-Март, а в самое святое – в Американскую Армию. А что, Югославию отвоевали, на политическом горизонте казалась тишь да благодать. Самое время в армии отсидеться, мышц-силенок поднакачать, язык подучить, профессию освоить, да денежек подкопить. А еще один немаловажный плюс – чтоб не мельтешил такой двойник по месту проживания живой легенды, ведь само собой разумеется, легенду то решили взять с американца Юры Пинского, а служить Юре Минскому скорее всего выпадет за границей Америки на какой-нибудь базе. Контракт на четыре года – прелесть, отслужил и можно домой возвращаться, деньги на свою квартиру есть, и возраст уже непризывной. Такой вот «здравый» подход – откосить от армии в рядах другой армии.
Пошли братья-кузены в Департамент Дорожных Средств – то самое DMV
(Department of Motor Vehicles), где права дают. А водительские права в Америке это самый главный документ, но там же можно и простое ID сделать (удостоверение личности с картинками – фэйс да отпечаток большого пальца). Как и все отстояли длинную очередь. Подходит Юрка-американец и окошку и с честным взглядом заявляет, что кроме прав хочет он себе Ай-Ди. Тетка за окошком номер его соушел секьюрити на компьютере набрала, Юрина личина на весь монитор и вылезла. Та на фотку посмотрела и спрашивает, желает ли он старую картинку оставить или по новой будет фотографироваться. Да ты что, милая, подрос мол, изменился. Давай по новой. Вот и хорошо – двенадцать долларов пожалуйста, потом заполните вот эту форму и пройдите в другую очередь. Ну двенадцать долларов у братьев было. И бумажку они заполнили, только вот в очередь на фотографирование уже стал не американец Юра, а как вы поняли, Юра россиянин. Другая клеркша бумажку взяла, все данные из нее в свой компьютер перепечатала, компьютер значит шибко умный, с теми данными, что уже в нем имеются сверился (а что сверять то, данные одни и те же). Тетка без всяких вопросов шлеп новую фотку, шмяк новый отпечаток пальца. А там есть специальная программа, которая отпечатки сверяет. Программа та сразу разницу засекла – пальчик не тот. Как всегда на всякого мудреца довольно простоты, клеркша глазок еще раз протерла и второй раз шлеп палец. Опять не то. Бабуля менеджера позвала, такие случаи у них каждый день. Был шрам, сейчас нету, или первый раз картинку плохо сделали, вот комп и глючит. Кому охота в тонкости дактилоскопии вникать? Менеджер свой пасс-код щелкнул, то есть как бы своей властью изменения одобрил – все, дружок, иди отсюда, твое удостоверение, как и всем, по обычной почте придет. Такая вот несложная операция, не надо никаких военно-дипломатических академий заканчивать, долгие годы на закрытых факультетах разведработе и внедрению учиться.
Через пару недель приходит в конвертике новенькое Ай-Ди с фэйсом и пальчиком Юры Минского. А на дворе первое сентября 2001-го года. По-русски День Знаний, дети в школу идут. По-американски дети идут в школу когда угодно и первое сентября самый обычный день. Но новолегендированый Юра, как первоклассник первый раз в первый класс, появился в дверях рекрутмент-офиса. Это так добровольные военкоматы называются. Дали ему там кучу бумаг заполнить. А Юрки люди молодые и ветреные оказались, то ли Юра-1 как следует факты биографии своей поленился рассказать, то ли Юра-2 их поленился запомнить. Из всей легенды остались лишь номер соушел секьюрити и дата рождения, да и то потому что последняя в удостоверении личности записана. Юра-2 не мудрствуя лукаво честно так все факты своей настоящей биографии там изложил, благоразумно умолчав только о дате въезда в Америку и об иммиграционном статусе, точнее об его полном отсутствии.
Рекрутирующий офицер мужественную Юркину руку пожал, подарил ему кепку-бейсболку с надписью «US Army», и сказал ждать мэйл-кол (mail call, «звонок по почте», повестка). Уж как там контрразведка Юркины анкеты смотрела, если вообще смотрела, остается тайной за семью печатями, но с весьма очевидным фактом – никаких сомнений в Юриной правомочности пойти во солдаты не возникло. Прислали повестку явиться. Юра явился, по русской национальной традиции уже лысый, сознательность проявил и сам подстригся. Военным такое понравилось, завалили они его тестами, от математики до отжиманий от пола. А Юра, ну просто золото, а не рекрут, все тесты хорошо сдал, за исключением английского языка. Пожурили Юру офицеры – надо же, американский гражданин, а так плохо английский знает, но ничего, для рядового вполне сойдет, «упал-отжался» понимает. Зачислили. Уже Юра себе не принадлежит, утром пожалуйте с вещичками, поедем в бут-кэмп (пункт сбора призывников), а там по тренировочным лагерям на длительный бэйсик-трейнинг (американское КМБ,курс молодого бойца). Юра утром заявился, а весь «военкомат» у телевизора завис – наблюдает вполне военное шоу под названием «Применение малых картон-режущих ножей для уничтожения больших стратегических объектов» – в тот день группа арабов, вооружившись такими вот бритвочками, захватила четыре гражданских самолета с людьми на борту.
Двумя самолетами завалили Башни-Близнецы (Международный Торговый Центр в Нью-Йорке), одним самолетом протаранили Пентагон, а один самолет, тоже направлявшийся в Вашингтон на другую цель, упал недалече в Пенсильвании. Приоритетом был Белый дом, небольшой беленький домик в колониальном стиле, где квартируется Президент, ну а если бы с воздуха не разглядели бы, то вторым выбором шло здание Конгресса – большое купольное здание на вершине Капитолийского Холма; там сидят всякие депутаты, и в эту цель промахнуться трудно.

Такое вот вполне стратегическое целеполагание определило дальнейшее следствие, анализ курса и записей разговоров, да звонки по мобилам самих пассажиров, приговоренных террористами к смерти. Благодаря звонкам и портативным радиоприемникам в четвертом самолете пассажиры поняли, что выбора у них нет и взбунтовались. Взяли пластмассовые ножички и вилочки из одноразовых обеденных наборов и пошли с ними против арабов и их стальных бритвочек. Навалились кучей и одержали победу. Только вот летчиков террористы сразу убили, самолет выводить из падения некому оказалось. За рубежом крайне популярна другая версия – последний самолет завалил ракетой поднятый по тревоге истребитель. Мол просто и банально – не способен американский обыватель к обычному героизму, а сбить такой самолет с военно-стратегической точки зрения вполне оправдано, пассажиры мертвы в любом случае, зачем ждать дополнительных жертв на земле. Дело хозяйское – каждый верит во что хочет.
 Только на счет героизма и патриотических чувств американского гражданина не спешите. Поживите пару лет бок обок хоть с рэднеком-обывателем, хоть с рафинированным интеллигентом-мультикультуралистом. Первый носит ковбойские сапоги или дранную майку, ездит исключительно на старом грузовичке или мотоцикле «Харлей-Дэвидсон», пьет много пива «Бадвайзер» и о своем правительстве и его политике говорит исключительно матюками. Второй ездит на чем карман позволяет, но разбирается в сортах дорогих вин, периодически носит пиджак и галстук, а о политике и правительстве говорит гневными умными словами, но с тем же смыслом, что и первый. Казалось бы, ну какой еще патриотизм у таких вот граждан? Из сказок Голливуда, что ли? Нет, не из сказок.

Патриотизм и любовь к Америке у американца очень сильны, не даром у половины частных домов висят национальные флаги. Можете сделать эксперимент – перед обывателем второго типа полейте дерьмом не американскую политику (это американцы делают больше вас), а саму Америку. Посмотрите на реакцию – вы ему сделали очень больно, действительно наплевали в душу. Перед обывателем первого типа такой эксперимент делать не рекомендуется – потому что больно будет обоим, кому морально, кому физически. Пожив среди американцев, вы вдруг реально осознаете, что вся эта разномастная публика отнюдь не помешана на деньгах, и при самом крайнем индивидуализме, казалось бы полностью исключающем любое бескорыстное действие за други своя, вполне способна к самому настоящему самопожертвованию. Ради бога – никакой фанатичности, никакой тоталитарной «смело мы в бой пойдем». Помилуйте, не Северная же Корея, да и Коран здесь к счастью мало читают. Но сколько случайных прохожих топнет каждый год, пытаясь спасти незнакомого утопающего! Топнут нищие и миллионеры, черные и белые, профессора университетов и мойщики стекол… Сколько пожарников сгорает заживо, вытаскивая из огня полоумную старую бабку. А полицаи? Ангелы, что ли? Не смешите – мент, он и в Африке мент со всякими своими нехорошими ментовскими заморочками. Но частенько лезет американский мент-коп под пули, наплевав на инструкцию меняет у бандитов свой собственный организм на заложников и делает другие какие-то не ментовско - хорошие поступки. Не всякий раз конечно, но встречается. Правда тут следует оговориться – в какой-то степени героизм и обычная ментовская пакостность интернациональны.

  Поэтому хочется, что бы поверили – четвертый самолет разбили пассажиры. Не потому, что так «красивее», а потому, что так было. Один ФБР-овский эксперт, специалист по крэш-сайтам ( crash site expertise – экспертиза мест падений самолетов), уже через час был на месте падения и облазил те самолетные обломки вдоль и поперек. Так как он с Ванькой Доу в приятелях ходил, то инфа достоверная – следов взрыва или иного боевого поражения там не было. Исправный самолет по косой в землю ткнулся. Поэтому относитесь к американскому геройству так же, как русскому или любому другому. Явление редкое и характерное в основном для экстремальных ситуаций, но вполне реальное.
Стоял Юра-2, смотрел со всеми на рушащиеся небоскребы и думал тяжелую думу: «Гады террористы-фанатики! Тыщи невинных людей конечно жалко, но еще жальче, что может быть война. Будет война, а я в солдатах.» Прав Юра оказался, после этой трагедии все спецслужбы вообще на лиц «мусульманской национальности» переключились, а новобранцы в свете новой государственной политике оказались даже очень желанными. Вот те и откосил: не хотел в родную Чечню, а поди в чужой Ирак. Ну не так страшен черт, как его малюют. С того самого дня до ближневосточных боевых действий полтора года мирной армейской жизни прошло. За это время Юра худо-бедно к Американской Армии привык, английский подучил и солдатское дело освоил. В начале думал дезертировать, да рвануть домой в Россию, а потом понял, что хрен редьки не слаще. Рукой махнул, с судьбой смирился. Видать карма у него такая – солдатом быть. Еще пофилософствовал в таком же ключе – рожденный быть повешенным не утонет. На такой вот оптимистичной ноте малюсенький винтик Юрий Гмыр в составе громадной махины Первой Пехотной дивизии пересек ирако-кувейтскую границу.

 Война навалилась тяжелым изнуряющим трудом, хроническим недосыпом, грязью, потом и кровью. Порой позиции обстреливали ночами, в основном довольно бестолково. Где-то кто-то погибал, кто-то случайно, кто-то по глупости, но все потому, что война. Правда пока никто не погиб на Юркиных глазах, да и друзья пока все целы. Были ранения снайперами, подрывы на минах, арабские трупы и пленные. Но все как-то стороной, ты вроде не актер в этом театре. Ну пусть актер, и пусть это твой театр, но ты не играешь в этой пьесе. Ладно, пусть и пьса твоя, то ты не выходишь в этом действии. Этакий зритель за кулисами. То есть ты участник, но с тобой такого быть не может. Ощущения безысходности, как при обороне Сталинграда или при наступлении на Берлин ни у кого не было. Как не странно все совсем не так страшно, как в фильмах Спилберга или Бондарчука. Хотя серьезнейший стресс все же чувствовался. Это не злобность или бессонница, это не приступы гипертонии, поноса, невротического тремора или беспричинного страха. Страх есть, но причинный. Страх это война, это враги рядом, это когда чувствуешь, что освобожденное население вполне искренне мечтает тебя убить и желательно самым садистским образом. И убьет, если будет возможность, и поиздевается всласть. А ты наоборот, хочешь остаться живым, получить причитающиеся деньги кучкой, жизнь новую начать. И чтобы тебя не убили принимаешь незамысловатые такие меры – согласованно воюешь в составе своего подразделения, убивая сам. Такая вот простецкая дилемма – или ты его, или он тебя. Третьего не дано, а кто прав, кто виноват, в такой ситуации дискутировать крайне вредно. Результат таких дискуссий всегда один – он тебя. Этому в Американской Армии железно учат: хочешь домой – воюй, хочешь жить – убивай. Честный бой, это где ты победил.
  Рядовой первого класса Иури Гмиа (Yury Gmyr) на своем «Страйкере» ушел на боевое патрулирование окрестностей Тикрита. Ну не один, конечно, а в составе патруля из трех боевых машин. Нарвались на засаду. Первым шел легенький «Хаммер», затем «Страйкер», а замыкала колону «Брэдли». За ночь арабы умудрились подкопаться сбоку под асфальт, да засунуть туда пяток артиллерийских снарядов с проводами. В этом месте по обе стороны дороги шли заборы, сложенные из желто-серого сырцового кирпича. Где-то была проковыряна дырка. За этой дыркой, служащей смотровой щелью и прицелом одновременно, сидел араб-партизан с большим заряженным конденсатором, «оператор» электро-проволочной детонации. Фугас сработал под «Хаммером». Взрывом с кузова выбросило пулеметчика, тот кувыркнулся в воздухе, да неудачно приземлился «рыбкой» прямо на голову. Тут и каска бесполезна – по странному повороту головы было видно, что шея сломана, и солдат мертв. Водителя вышвырнуло на обочину, «Хаммер» валялся на боку, а из его окна беспомощно выныривала окровавленная рука, видать третий солдат ранен и самому ему не вылезти.
Патруль встал. За забором что-то мелькнуло, раздалась сухая автоматная очередь. В ответ взвыла ракета, пущенная со «Страйкера», ухнула куда-то в забор, не столько кого-то убить, сколько для общего эффекта. Загрохотала пушка «Брэдли», ее снаряды рвались в сырцовой кладке, обваливая забор неровной синусоидой. В поддержку огрызнулись пулеметы, застрекотали автоматические винтовки. В ответ – тишина. Неужели один подрывник был? Солдаты вынырнули из под брони, кувыркаясь откатились с дороги, залегли. Все тихо. Эх, опасный это момент, в паре с подрывником снайпер может сидеть. Но «Хаммер» разгорается, тут уж не до раздумий. Юра вроде самый ближний… «Эй, Иури! Ну, что, давай бегом. Нырнул, вытянул, мы прикрываем.» Это лейтенант. Значит бегом. Юрий зигзагом бежит к «Хаммеру», за пару метров падает на колени и буквально въезжает под его повернутое брюхо на наколенниках. Не будь их, то ноги бы до мяса стер бы об грубый асфальт. Теперь глубокий вдох. Днище стеной скрывает его от опасного забора. Раз, два, три – резко на ноги! Надо не просто вскочить, а еще суметь вскорабкаться – машина широкая, когда лежит на боку, то дверь высоко. Дверь заклинило, хорошо, что окна большие, да без стекол. Черт, боец в бессознанке, одному не вытянуть. Юра орет на помощь, кладет винтовку и сползает внутрь машины. Кое-как подлез под раненного, положил его на плечо. Вроде жив еще. Это Макс, их сержант. Лицо в кровищи, стеклом посекло. Ну и приглушило его здорово. Тяжелый, зараза, и скользкий. В узком пространстве безжизненное тело удержать никаких сил нет. Ногти загибаются о ткань, царапают ее оставляя белые линии и кажется вот-вот вспыхнут от трения. В пальцах боль, от напряжения мышцы сводит до судорог. Наконец еще один солдат прыгнул на машину. Вдвоем вытянули сержанта, передали ребятам внизу – на крик еще народу подбежало. Теперь бегом к водителю – тоже вроде жив. Напряжение несколько спадает, офицер по рации «кричит вертушку». И тут началось.

Где же эти черти сидели! И сколько их! И как такую кучу федаинов не засекла воздушная разведка… Во истину Тикрит, вотчина Саддама, самый «федаинистый» город. Забор на противоположной стороне дороге в момент озарился всплохами десятков «Калашей». Асфальт зазвенел, из его крупной наждачки посыпались пыль и искры, выбиваемые частыми пулями. Потом с десяток раз гулко ухнуло – гранатометы, драконами выплюнув пламя, саданули длинными дымными ручищами своих ракет-гранат сразу по всей технике. Рисковые ребята, сами под перекрестный огонь засели, но дело сделали – три единицы подбито из одной засады, на тот день рекорд войны. «Страйкер», нашпигованный реактивными снарядами, взорвался первым. «Брэдли» казалось выдержала удар. Но это только казалось – винегрет из стали и алюминия, что составляет ее бочины, далеко не так прочен. Крепок для пули и осколка, но не для РПГ – и вот уже из нее валит черный дым, до взрыва счет идет на секунды.
  Открылись все люки, посыпались за броню те, кто не вышел ранее. В этот момент одна реактивная граната угодила в перевернутый «Хаммер», пробив его бензобак. Машина кувыркнулась с бока на крышу и ярко вспыхнула. Юрка остался цел – перевернувшийся корпус гузно грюкнулся в сантиметрах от его морды, а горящее бензиновое облако звездой раскидало огненные протуберанцы по асфальту, зажав Юркино тело в своих клешнях-факелах, но не коснувшись его. Извиваясь как ящерица, он заскользил про меж пламенеющих стен своего «коридорчика» к обочине. В метре лежали тела водителя и сержанта Макса. Водителю, пожалуй, помощь больше не понадобится – залитый горящим бензином и от поясницы придавленный тяжеленным «Хаммером», надежды на выживание он не оставлял. А вот сержант, как и Юрий, прямого огня избежал, но лежал в опасной близи от полыхающих языков, ждущих любого колебания воздуха, чтобы обжигающе лизнуть его лицо. Все еще находясь в полном беспамятстве, Макс тихо застонал от такого жара. Юрка схватил его за ноги и что есть силы потянул к себе. За обочиной был мелкий кювет, наверное и полуметра не будет, а рядом небольшая водоотводная труба из тонкого оцинкованного железа, длинною всего метра три. Юрка положил сарджа рядом с этой трубой, а сам пополз за винтовкой. Пока придорожный брустверок, пламя и дым скрывали его от федаинов, прицельного огня по нему не велось, но как только он высунулся из-за своего ненадежного укрытия, то сразу явил для них прекрасную цель. Выползти на дорогу равносильно самоубийству. Юрий откатился назад. Вначале расшвырял за забор все свои гранаты. Потом достал сержантский пистолет и сделал несколько выстрелов по сектору, видимому из своего укрытия. Пистолет в такой ситуации игрушка малой пользы, а патроны как водка – лишь заведись, кончаются быстро. Остался у Юрки один патрон. И тут за забором новая вспышка гранатомета. Опять насыпь свое дело сделала, отгородила от смерти. Граната взорвалась рядом, оглушила и присыпала, а земля казалось хлопнула по животу, содрогнувшись от близкого взрыва. Рефлекторно Юрка впустую израсходовал последний патрон, бахнув в направлении гранатометчика.
   
Из книги А.А.Ломачинского "КОМАНДИРОВКА. 2-й Ирак глазами «пиджака» Война машин".
Tags: ВМФ., Военная История., Новейшая история., САСШ как мародёры
Subscribe

promo deni_didro november 15, 2015 10:14 46
Buy for 100 tokens
По мере появления новых мыслей и афоризмов буду добавлять их в данную статью. Моей Родине, которой я хочу совершенно другую судьбу. У истории короткая память, но длинные руки. Те, кто делают историю, не задумываются, что её ещё предстоит написать. (Т. Абдрахманов.) От жажды умираю над…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments