deni_didro (deni_didro) wrote,
deni_didro
deni_didro

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Как создавались советские антарктические станции. Ч - 2.

Отцвела в тени казарм наша молодость
На едином проспиртованном выдохе…
(Сергей Данилов.)

Поверь, рассказ мой не из тех историй,
Что с армии привозят пацаны,
В моей судьбе была война, которой
Не числится в истории страны…
Нам было двадцать, сыновьям России,
Готовым грудью встать за всю страну…
Виновных нет. Мы сами напросились
На неофициальную войну.
Мальчишки, не судите Бога ради!
Мы думали, нам крупно повезло, —
С приятелем летать в одном отряде
Бок о бок, так сказать,
К крылу крыло…
На стол все документы и награды,
И с этого мгновенья ты — никто.
Разведка — что слепой полёт над адом,
Сначала — мы, вьетконговцы — потом.
И лезвие огня сверкало ярко,
Предутреннюю вспарывая мглу,
Когда на форсаже взлетала «спарка»,
Похожая на тонкую иглу…
Тот профиль самолёта в белых звёздах
Наверно, мне не позабыть уже…
И тень ракеты класса «воздух-воздух»,
И перегрузки в диком вираже…
Моей машины бренные останки
Неслись к земле чадящей головнёй,
А в вышине два белозубых янки
Беззлобно хохотали надо мной.
Мне повезло, — меня на третьи сутки,
Почти что как в кино, отбил десант.
Потом хирург, большой любитель шутки
Спросил, — ну как, мол, там, на небесах?
Я лишь мычал, наркозом оглушённый,
Но с той поры, хоть столько лет прошло,
Мне снится запах операционной
В сопровожденье непечатных слов.
Да я-то ладно, мне господь отмерил
За тех парней, что к звёздам вознеслись,
Обидно вот, что те, кому я верил
От нас так суетливо отреклись…
Но навсегда со мной, как запах хлеба,
Тот сон, в котором, всем смертям назло,
Мой самолёт в тропическое небо
Вонзается серебряной стрелой…
Си-и-иние
Небеса над Россииею,
Облака в белом инее
И закаты в росе-е-е!
Горькооо нам:
В царстве неба жестокого
Тридцать пять было соколов,
Уцелело лишь семь…
(«Ветерану неизвестной войны». Константин Фролов.)


На станции осталось 39 человек, в том числе 10 научных работников, остальные — американские военные моряки. Начальником станции «Элсуэрт» был оставлен известный полярный исследователь Финн Роне. После окончания Международного геофизического года станция «Элсуэрт» была передана аргентинцам.

Бельгийская станция «Король Бодуэн» была создана на шельфовом леднике Берега Принцессы Ранхильды недалеко от советской антарктической станции «Лазарев».

Японская станция «Сёва» была создана в середине 1950-х годов в координатах 69 градусов 00 минут южной широты и 39 градусов 35 минут восточной долготы. Здесь было собрано три жилых здания панельного типа по типу американских. В четвертом помещении находилось два электрогенератора. В 1974 году на этой антарктической станции, созданной на острове Онгул (залив Лютцов-Хольм, Берег Принца Улафа) зимовало 18 полярников. Японцы соорудили свою станцию на самом краю Земли Королевы Мод. От самой ближней советской станции «Молодежная» ее отделяли только 300 километров, а от «Новолазаревской» — почти 1 000 километров. На уступах скалистых скал острова Онгул были сложены бочки, различное снаряжение, стояли машины и чуть дальше, в глубине, виднелись ярко-красные домики. За зиму вокруг домиков образовывались большие наддувы снега. Смену полярников проводили ледоколы «Сойя» и «Фудзи».

От станции «Сёва» до вышеупомянутых гор Ямато около 300 километров. Но японцы были частыми гостями горного массива, названного в честь их любимой Родины. Правда, сначала, им приходилось лететь над береговыми нунатаками вглубь залива Аютцов-Хольм. Затем, повернув на юг, «вползти на купол», а проще — лететь вдоль ледяного купола над антарктической пустыней. В хорошую погоду в том не было сложности, но Антарктида никогда не славилась тихим и спокойным характером. И все же японские полярники постоянно туда летали.

Западногерманская база «Георг фон Ноймаер» и восточно-германская «Георг Форстер» скорее всего были созданы в своеобразный противовес друг другу.

Индийская научная станция «Дакшин Ганготри» создана в 1983–1984 годах в оазисе Ширмахера, в 18 километрах от станции «Новолазаревская».

Южноафриканская «Санаэ». По карте Антарктики, которая в 1955 году велась на борту китобойной плавбазы «Слава», она была создана неподалеку от северо-западной стороны шельфового ледника Нью-Швабеланд-1.

Советскую сторону всегда удивляло распределение научных станций Великобритании, Аргентины, Чили и США, на Антарктическом полуострове (он же Земля Грейма). Фактически они были расположены «на голове друг у друга», но ведь тогда мы и не подозревали, что нашим недавним союзникам во Второй мировой войне известно о мертвых городах внеземной цивилизации и антарктических базах нацистов.

Первые советские научные станции в Антарктиде были созданы в 1955 году нашими полярниками во время Международного геофизического года. Тогда в Антарктиду для выполнения научных работ прибыла Комплексная антарктическая экспедиция (КАЭ) Академии наук СССР, состоявшая из нескольких научных отрядов. В ее морской группе было шесть отрядов: аэрометеорологический, гидрологический, гидрохимический, морской геологии, гидробиологический и гидрографический. А в составе береговой группы — четыре научных отряда: аэрометеорологический, геолого-географический, комплексный геофизический и аэрофотосъемки. Именно полярники КАЭ присвоили первым двум антарктическим станциям имена кораблей Фаддея Беллинсгаузена, а третьей — «Советская».

В распоряжение экспедиции было выделено три судна. Дизель-электроходы в 12,5 тысячи тонн каждое — «Обь» и «Лена». Первое из этих ледокольных судов использовали для производства океанографических исследований, второе — в роли транспорта. Третьим было небольшое 500-тонное судно «Рефрижератор № 7», которое в основном использовали для доставки скоропортящихся продуктов. Советские полярники имели авиационный отряд: один самолет Ил-12, два самолета Ли-2, один легкий самолет Ан-2 и два вертолета Ми-4. А также — отряд наземного транспорта: тракторы АТТ-15 и бульдозеры С-80, легкие вездеходы Газ-47 и автомашины различных типов. Имелось до 50 ездовых собак.

Все советские станции были созданы в секторе, отведенном нам Специальным комитетом Международного геофизического года. Они сооружались из материалов, доставленных на борту дизель-электроходов. При выборе конкретных мест для научных станций руководствовались в основном соображениями удобства подходов с моря, возможностью разгрузки кораблей и стремлением разместить обсерваторию и жилой поселок на скальной поверхности, какой на побережье Антарктиды не так много, или, в крайнем случае, на участке неподвижного материкового льда. При этом домики и склады были расположены таким образом, чтобы преобладающие ветры дули вдоль входной двери. На первую зимовку в «Мирном» осталось 92 полярника во главе с начальником КАЭ Михаилом Сомовым Уже эта зимовка показала, что те, кто проектировал будущие жилые и складские сооружения для полярников допустили серьезную ошибку. Они делали расчет на то, что в Антарктиде осадки выпадают только в виде снега, и не учли, что бывает и дождь. Дожди, прошедшие летом 1957 года, заставили советских полярников испытать на себе, что значит протекающая крыша. А ведь об антарктических дождях писал не один путешественник, побывавший здесь. Но таков уж русский характер: пока не испытаешь — не поймешь. Только после того как жилые домики стали неуютными и сырыми, были сооружены дома с двускатными крышами.

Тогда же была построена первая внутриматериковая станция на высокогорном антарктическом плато — «Пионерская». Строительство этой станции, как и создание станции в оазисе Бангера, изначально не входило в планы КАЭ, но уже во время работы экспедиции было принято решение о развертывании двух этих научных станций. Официально — для получения более широкого представления о природе шестого континента. Вероятно, да! Но, хотелось бы обратить внимание на то, что по своему местоположению эти станции близки к «Новой Швабии» и горам Центральный Вольтат. Только советские станции находятся недалеко от моря Дейвиса, а нацистские — моря У эдделла. Более того, к западу от «Мирного» во время воздушной разведки был обнаружен остров, по форме крайне похожий на остров Дригальского. Случайны ли эти совпадения? К сожалению, на этот вопрос пока еще никто внятно не ответил.

Для создания нашей станции были использованы помещения, имевшиеся на санях тракторного поезда, и строительный материал, доставленный из «Мирного» самолетом. При этом сани были сдвинуты так, чтобы вспомогательные помещения защищали жилье от ветра. Между сдвинутьши санями образовалось пространство, которое было быстро превращено в соединительный тамбур, с помощью которого можно было легко попасть в любое помещение станции. Из-за сложностей с доставкой горючего было принято решение, что на зимовку здесь останется лишь четыре человека во главе с Александром Гусевым.

В середине 1970-х годов в Антарктиде действовало свыше двух десятков научных станций, шесть из них принадлежало Советскому Союзу. Пять советских станций находилось на побережье антарктических морей («Мирный», «Молодежная», «Новолазаревская», «Ленинградская», «Беллинсгаузена») и одна — в центральной части материка, в районе геомагнитного полюса, в 1410 километрах от «Мирного» («Восток»).

Первая Комплексная антарктическая экспедиция Советского Союза (КАЭ) состоялась в 1955–1956 годах. За ней, в 1956–1958 годах, — вторая и третья соответственно. В дальнейшем все антарктические экспедиции стали именоваться САЭ, то есть — советские антарктические экспедиции.

Советский район исследования прилегал к Индийскому океану по обе стороны моря Дейвиса, на Земле Королевы Мэри. Материковая группа советской научной экспедиции под началом Михаила Сомова в составе 70 человек разных специальностей высадилась на берег у моря Дейвиса к западу от ледника Хелен. К началу зимы 1955–1956 года с помощью экипажей двух советских дизель-электроходов «Обь» и «Лена» она построила поселок Мирный, в те дни состоявший из нескольких жилых и служебных сооружений, освещаемых и отапливаемых электричеством; кроме электростанции, там имелись механическая мастерская, гаражи, ангары и складские помещения. Материковая группа делилась на шесть специальных отрядов. Авиаотряд под начальством Ивана Черевичного начал работу с пятью самолетами и двумя вертолетами.

Кроме основной базы, поселка «Мирный», к концу 1956 года были организованы две наши станции: «Пионерская» (в 375 километрах от «Мирного» на высоте 2 700 метров) приступила к работе 27 мая 1956 года; станция «Оазис», начала работу 15 октября 1956 года (в 360 километрах к востоку от «Мирного», в оазисе Бангер-Хилз). В январе 1959 года последняя была передана Польской академии наук и переименована в честь А. Добровольского — польского ученого, участника бельгийской антарктической экспедиции 1897–1899 годов.

Вторая советская антарктическая экспедиция, под руководством Алексея Трешникова, пришла на смену первой в декабре 1956 года. Она прибыла к Шестому континенту вновь на «Оби» и «Лене», а также на пассажирском теплоходе «Кооперация» и состояла из двух морских и одного берегового отрядов.

«Обь» подошла к Берегу Правды 12 декабря 1956 года, но вынуждена была остановиться на расстоянии 25 километров от «Мирного», у кромки далеко распространившегося в море припая. Встреча с прибывшими произошла утром. Весь день над припаем среди скопления айсбергов курсировали вертолеты, доставляя на «Обь» жителей «Мирного», а обратно — прибывших на «Оби». К 10 января 1957 года на рейд «Мирного» прибыла «Кооперация» с основным научным составом, которую пришлось встречать и вести через льды с помощью ледокола Последней (уже не к припаю, а к ледяному барьеру) пришла «Лена».

Разгрузка судов на ледяной барьер — тяжелая и опасная операция. Но это единственно возможный способ разгрузки, когда весь припай отрывает и уносит ветром в море. Для первой КАЭ такая разгрузка прошла благополучно. Но на этот раз во время разгрузки погибли люди. Сотни тонн отколовшегося льда рухнули на борт «Лены» и в воду, увлекая за собой людей. Двое погибли, а семь человек, упавшие за борт, получили тяжелые травмы, но были спасены. Погибших похоронили на острове Хасуэл, который первым встречает прибывающие к «Мирному» советские суда.

Каждая КАЭ начинается с корабля. Зачисленные в состав экспедиции (обычно их называют оформленными), то есть успешно прошедшие медкомиссию, получившие паспорт моряка, теплую одежду, заполнившие многочисленные бланки (в их числе даже завещание) отправляются в Антарктиду на экспедиционных судах. До середины 1970-х годов к Шестому материку почти каждый год ходили дизель-электроходы «Лена», «Наварин», «Обь». Приходили сюда и белые комфортабельные теплоходы «Кооперация», «Михаил Калинин», «Эстония», «Надежда Крупская». Горючее доставляли нефтеналивные суда. Использовались экспедиционные корабли — плавучие лаборатории «Профессор Визе» и «Профессор Зубов».

Плавание от Ленинграда до берегов южно-полярного континента составляет немногим больше месяца. А от Австралии, куда для экономии времени часть советских зимовщиков перебрасывалась на самолетах, всего 10 дней. Самолеты Ил-18 и Ан-10 с посадками в Средней Азии, Индии, Бирме, Индонезии, Австралии и Новой Зеландии затрачивали также примерно 10 дней. Правда, полетное время здесь составляло всего лишь 48 часов.

Вторая КАЭ для выполнения научной программы предстоящего Международного геофизического года оставила на зимовке в Мирном 188 человек, что было на 96 человек больше, чем годом ранее.

Зимовщики Трешникова создали несколько научных станций, которые приблизили Советский Союз к Южному полюсу. Так, они соорудили промежуточную базу для похода к Геомагнитному полюсу — станцию «Комсомольская», находившуюся более чем в 500 километрах от «Мирного», а между этой станцией и «Пионерской» — промежуточную станцию «Восток-1».

В декабре 1957 года на рейд «Мирного» прибыли суда с членами Третьей экспедиции (уже САЭ), которой руководил Е. Толстиков. На борту «Оби» будущие зимовщики доставили оборудование для новой внутриконтинентальной станции «Советская», новые вездеходы типа «Пингвин» и модернизированные самолеты Антарктического отряда. Встреча была радостной, но неожиданно во время передачи дел на рейд «Мирного» прибыл американский ледокол «Бэртон Айленд» с… заместителем командира 43-го оперативного соединения ВМС США кептеном Джеральдом Кетчумом. Да-да, тем самым, который еще недавно возглавлял операцию «Ветряная мельница» («Windmill») — она поставила жирный крест на существовании «Новой Швабии» и «Хорсте Весселе». Официально Кетчум хотел ознакомиться с условиями жизни на станции «Мирный», достижениями советской науки и, естественно, техники. Руководство советских экспедиций благодушно позволили ему это сделать. Но Джеральд Кетчум прибыл на советскую научную станцию не один. Вместе с ним на нашу старейшую антарктическую станцию прибыли офицеры «Бэртон Айленд» и научные сотрудники экспедиции, в том числе: начальник станции «Уилкс» биолог Карл Экленд, начальник станции «Халлет» географ Джеймс Шир, гляциолог с «Уилкс» Ричард Камерон, океанограф Стар, командир пришедшею ледокола Брэнингам. Затем в «Мирном» побывало еще более сотни матросов с «Бэртон Айленд». В составе экипажа этого вооруженного ледокола (1×27-мм универсальное орудие и 4×40-мм автоматов), специально построенного для работы в Антарктике, всего 234 человека Таким образом, на советской станции 29 января 1958 года побывал каждый второй из американского экипажа Экая любознательность! А ранее вроде бы и не было никакою интереса.

Не успели советские зимовщики проводить американских коллег, как 31 января на рейд «Мирного» пришло судно австралийской экспедиции «Тала Дан», направлявшееся к станции «Моусон». И вновь гости захотели ознакомиться с советской станцией «Мирный». Наше руководство вновь радушно открыло все станционные помещения. Гости осмотрели «Мирный», его лаборатории и хозяйство. Особенно детально австралийцы осматривали новые вездеходы «Пингвин», которые были переделаны из бронетранспортеров. Не последнюю роль в развитии любознательности иностранных коллег сыграло то, что на ярко-оранжевых корпусах новых машин кроме отштампованных краской пингвинов были нарисованы зеленые сердца, пронзенные желтой стрелой. Кому пришла столь «гениальная» мысль: привезти в Антарктиду списанные бронетранспортеры, как бы скопированные с советских самоходок САУ, правда без орудий, крайне раздражавшие наших недавних союзников во Второй мировой войне, к тому же носившие военную символику? Команда сопровождения объяснить этою не смогла. А советские зимовщики — и тем более. Но и американцы, и австралийцы встревожились!

С 1960 по 1990 год СССР провел более 20 экспедиций по исследованию Антарктиды, постоянно сохраняя здесь около 10 постоянно действующих полярных станций. При этом несколько научных станций из ранее открытых были законсервированы, но полностью готовы к приему полярников. «Оазис» был законсервирован в конце 1958 года, «Пионерская» и «Советская» — в начале 1959 года. В 1968 году на острове Ватерлоо (архипелаг Южно-Шетландские острова) вблизи Антарктического полуострова была создана советская станция «Беллинсгаузен». А в начале 1971 года на берегу Отса, станция «Ленинградская». Если не рассматривать эти законсервированные станции как запасные опорные пункты для дальнейшего освоения, а вернее — закрепления за СССР антарктических пустынь, то столь короткий срок жизни и частую консервацию наших антарктических станций, в отличие от иностранных полярных станций, весьма сложно объяснить.



Автор - С.А. Ковалёв.

deni_didro

Tags: Альтернатива., Арктика., Герои не сегодняшней России., Гражданская позиция., Здоровье, История., Мужчины., Наука., Познавательно., Правда и мифы, Предки., Путешествие., Революция., Рекорды., СССР, Советская Россия, Спецслужбы., Традиции., Фантастика., агитация, память., символика.
Subscribe

promo deni_didro november 15, 2015 10:14 41
Buy for 100 tokens
По мере появления новых мыслей и афоризмов буду добавлять их в данную статью. Моей Родине, которой я хочу совершенно другую судьбу. У истории короткая память, но длинные руки. Те, кто делают историю, не задумываются, что её ещё предстоит написать. (Т. Абдрахманов.) От жажды умираю над…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments